Века переживший храм

Самому древнему на Луганщине деревянному Свято-Успенскому храму в поселке Нагольно-Тарасовка скоро исполнится 225 лет. Деревянная церковь простояла практически в первозданном виде более двух веков. И до сего дня в ней молятся потомки тех, кто принес веру православную на ровенецкую землю…



Автор: протоиерей Александр АВДЮГИН



К моменту создания Ровеньковского благочиния Донской епархии (а случилось это в 1869 году, как раз в разгар земельной реформы императора Александра II) невдалеке от Ровенецкой слободы уже около ста лет действовала Нагольницкая Успенская церковь. Основание же самой слободы датируется 1775 годом, и заложил ее военный, бригадир (чин, средний между полковником и генералом) Амвросий Гаврилович Луковкин.

Основание любого поселения, даже самого незначительного в те времена обязательно требовало не только административного разрешения, но и благословения епархиального архиерея, к территории которого поселение относилось. Любое же владычнее благословение сопровождалось требованием – с первым жильем должна быть построена и церковь. Обычно сразу возводилась часовня, которая затем становилось уже полноценным храмом. Так было и здесь, на берегу речки Нагольной – в те времена довольно полноводной и быстрой.

Амвросий Гаврилович построил часовню в честь праздника Успения Пресвятой Богородицы, куда приезжал исполнять требы священник без места из станицы Усть-Белокалитвенской Емельян Иванов.

Сын бригадира Луковкина – Гавриил Амвросиевич, – пошедший по стопам отца по армейской стезе, но превзошедший его в чине (он дослужился до генерал-майора), заложил в слободе Нагольной Свято-Успенский однопрестольный деревянный храм, который и был освящен 9 сентября 1788 года.

Это, братцы, не беда, а череда смирения

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСАНДР АВДЮГИН

Поселок городского типа, где отец Стефан настоятельствовал вот уже десятый год, по утрам покрывался сверкающим инеем арктического мороза, третью неделю испытывающего как местных прихожан, так и захожан вкупе с атеистами.

Старики, кряхтя, вспоминали 50-е годы, когда, по их мнению, были такие зимы, что птицы от холода падали, а молодежь, рожденная во времена развитого социализма, сочиняла петиции в международные организации с просьбой отправить к ним на постоянное место жительства тех ученых, которые в последнее десятилетие предсказывали глобальное потепление.

Настоятель прекрасно понимал, что заготовленного на зиму угля катастрофически не хватает, поэтому практически ежедневно обивал пороги кабинетов начальствующих на двух соседних шахтах.

Главных аргументов у отца Стефана в этих просительных переговорах было два. Первый – практический: мы о вас, шахтерах молимся, а вы нас заморозить хотите. А второй – мистический: у нас в церкви знаменитый Шубин обитает, и если вы нам угля не дадите, мы ему об этом скажем.

Однажды в шахте проходчики под обвал попали. Горный мастер Шубин спустился их спасать. Погубил и себя и не спас никого. С тех пор по штрекам ходит дух Шубина. Он кашляет по-стариковски, у него ярко горящие глаза и волосатые ноги.

Шубин любит шутить: пугает шахтеров, внезапно разразившись во тьме смехом, или хватает за ногу. Обитает он в дальних или в давно заброшенных выработках.

Шубин — настоящий хозяин шахты. Он отличается одновременно добротой, щедростью — и в то же время чрезвычайной раздражительностью, злобностью.

Он любит честных тружеников, но жесток и мстителен по отношению к наглым людям, особенно к угнетателям шахтеров. Шубин помогает шахтерам, попавшим под завалы, но может под землей сбивать людей с дороги.

Легенду о Шубине знают все горняки, поэтому к священнику прислушивались, но с углем не торопились по причине того, что раньше уголек был государственный, и тонн десять батюшке не составляло труда отсыпать, а теперь за черным золотом акционер присматривает, и не то, что тонну — ведро дать затруднительно.

Хоть и знал отец Стефан, что Шубин — особь от лукавого, и поминать его не надо было бы, да из-за горестного предположения, что воду с отопления церковного придется слить и храм до тепла прикрыть, пришлось ему данное суеверие вспомнить.

Мы не могли не встретиться

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСАНДР АВДЮГИН

17 октября, 2012

Вечером мы собирались «на лавочке». Место это такое у дома Коли Малиновского. Дом старый, войну переживший и от шумной улицы высоким каменным собором огороженный и кустами сирени прикрытый. Там стол стоял с двумя лавочками, местными доминошниками сооруженный. К вечеру любители забить «козла» пенсионного возраста отдыхать расходились, уступая место молодому поколению «портянки». Портянкой наш район назывался по причине его расположения вдоль не утихающей ни днем, ни ночью улицы Портовой.

Иногда и мы домино баловались, но больше все же разговоры разговаривали, да по «Спидоле» или только что появившимся «Вэф»-ам, как Высоцкий пел, «контру ФРГ» слушали. Западные станции нещадно глушились, поэтому местные умельцы перестраивали нам коротковолновые диапазоны на частоты, где «глушилки» часто не работали.

Сама политика, как таковая, нас интересовала постольку-поскольку, а вот музыкальные программы Севы Новгородцева из Би-Би-Си да рок обзоры «Голоса Америки» были нашими. Мы их даже всеми возможными способами на ленточные магнитофоны записывали.

Сева Новгородцев из Лондона в 23.30 по субботам всегда в эфире вещал и музыкальные новинки рассказывал, а в полночь после новостей какой-то священник о Боге говорил, что было, конечно, любопытно, но не столь интересно. Наверное, так бы и приглушали мы звук после Севиной передачи, но как-то он всю программу рок-опере «Иисус Христос Суперзвезда» посвятил и так вдохновенно сюжет пересказывал, что стало ясно — в головах наших полное отсутствие знаний библейских. Обидное открытие и досадное.

Нет, о религии нам в школе, конечно, рассказывали, естественно, как о пережитке и полной ненужности, но то, что Христос может стать героем в рок-опере, было непонятным, а так как Сева пользовался безусловной репутацией, решили мы лондонского попа слушать, авось просветит…